Социальная значимость должника не отменяет факта неплатежеспособности

Прекращая производство по делу, суды двух инстанций учли социальную значимость деятельности должника, реализацию им импортозамещения в области лекарственных препаратов, исполнение должником условий утвержденного мирового соглашения в соответствии с графиком платежей, в том числе положительную тенденцию в платежной дисциплине по оплате обязательных платежей.

Кассация направила дело на новое рассмотрение и указала на следующее. В рассматриваемом случае должник, несмотря на объявленное им финансовое благополучие и наличие действующих договоров с контрагентами, длительное время не погашал долг. Заявитель приводил доводы о том, что должник не погашал основной долг перед ним на протяжении длительного времени (девяти лет с даты наступления обязанности по погашению и трех лет с даты признания недействительным соглашения о переводе долга).

Суды учли социальную значимость деятельности должника, при этом не рассмотрели требования банка по существу, распространили действие мирового соглашения на те требования, которые в него не входили. Так, условиями мирового соглашения урегулированы требования банка в части, в оставшейся части основного долга, процентов за пользованием кредитом, а также финансовых санкций порядок погашения требований мировым соглашением не регулируется, судами не исследованы причины непогашения требований банка на протяжении длительного времени.

Должник возражая в части требований банка, урегулированных мировым соглашением, настаивал на их погашении после удовлетворении требований кредиторов третьей очереди, несмотря на то, чтопостановление апелляционного суда отменено определением Верховного Суда Российской Федерации. Указанное определение определило статус требований банка как подлежащих удовлетворению в составе кредиторов третьей очереди, что исключало со стороны концерна любые правовые основания для дальнейшего оспаривания данного факта.

Стандартным поведением добросовестного должника в данном случае являлось принятие мер к погашению требований банка наравне с иными кредиторами третьей очереди, обращение в суд с соответствующим заявлением.

Ссылка судов о том, что должник неоднократно обращался к банку с просьбой провести переговоры в целях изменения условий мирового соглашения и выхода из сложившейся ситуации, однако банком не представлено доказательств ни проведения переговоров, ни обращения в суд с заявлением о внесении изменений в заключенное мировое соглашение, противоречит материалам дела.

Должник действительно направлял письма в адрес банка, вместе с тем указанные действия совершены до рассмотрения Верховным Судом Российской Федерации вопроса о правомерности утверждения мирового соглашения. Банк ответил на указанные письма предложением рассмотреть вопрос о заключении мирового соглашения после рассмотрения дела Верховным Судом Российской Федерации. После рассмотрения спора высшей судебной инстанцией и подтверждения правомерности утверждения мирового соглашения должник направил в адрес банка письмо, не содержащее конкретное предложение по условиям урегулирования. После чего должник инициировал самостоятельный спор о признании отсутствующими прав на начисление, предъявление требований об уплате процентов, финансовых санкций, а банк обратился с новым заявлением о банкротстве должника. Спустя месяц должник направил в адрес банка письмо, в котором сообщил, что задолженность будет погашена в соответствии с условиями мирового соглашения (то есть после всех кредиторов третьей очереди в 2027 году), и просил предоставить реквизиты для оплаты остальной части основного долга. Банк предоставил реквизиты и сообщил, что условиями кредитного договора в условиях недостаточности платежа для исполнения денежного обязательства в полном объеме предусмотрено первоначальное погашение процентов, а не основного долга.

При таких обстоятельствах действия должника по ведению переписки носили характер создания формальной видимости переговорного процесса. После рассмотрения спора высшей судебной инстанцией по вопросу утверждения мирового соглашения позиция должника о погашении требований банка в соответствии с его условиями (после всех кредиторов третьей очереди) и возбуждение спора по признанию задолженности по процентам и финансовым санкциям отсутствующей свидетельствуют о намерении должника уклониться от реального исполнения обязательств, а также неисполнении окончательного судебного акта по вопросу очередности требований банка.

Преодоление презумпции неплатежеспособности допустимо только при условии реальной возможности и намерения должника расплатиться. Наличие неисполненного долга, уклонение от выплат банку в соответствии с определением Верховного Суда Российской Федерации, значительные просрочки в погашении задолженности перед уполномоченным органом указывают на системную неплатежеспособность, а не временные затруднения.