«Формальный статус больше не спасает»: как меняется субсидиарная ответственность в 2026 году

В 2026 году субсидиарная ответственность окончательно перестала быть уделом только тех, кто стоит во главе компании. Я убедился в этом, анализируя последние судебные решения и участвуя в дискуссиях с коллегами — включая онлайн-сессию центра «Сегодня» на тему защиты личных активов.

Моё выступление я начал с простой, но жёсткой мысли: «Классический директор» — уже не главная мишень. Сегодня рискуют те, кто действует за кулисами, но определяет стратегию, принимает ключевые решения и получает выгоду. Суды всё чаще смотрят не на титул, а на реальный контроль, влияние и выгоду.

Кто в зоне риска — свежая судебная практика

Я представил систематизированный обзор дел, в которых к субсидиарной ответственности привлекались лица без формального статуса:

• Учредители, не являющиеся директорами — уже давно в фокусе: дела № А40-285359/2021, А40-264717/2019.

• Родственники учредителей и руководителей — признаны контролирующими лицами (А41-102171/2019, А40-22361/2017).

• Главные бухгалтеры — несут ответственность за финансовые решения (А40-33540/2020, А40-219930/2015).

• Аффилированные контрагенты — привлечены по признакам недобросовестности (А40-258031/18).

• Юристы и адвокаты, участвовавшие в схемах — например, в деле № А61-1055/2016, где юрист был одновременно акционером.

• Руководители юрлиц-участников — привлечены по цепочке контроля (А40-248870/2018, А40-140914/21).

• Иные лица, включая выгодоприобретателей и топ-менеджеров групп компаний.

Ответственность без формального статуса — но с границами

Новое постановление № 53 ВС РФ также подтвердило: можно привлечь к ответственности и того, кто формально не признан контролирующим лицом. Однако есть важное уточнение: ответственность ограничивается размером причинённого вреда (п. 2 ст. 401 ГК РФ). Это значит — нет автоматического «поджигания» всего имущества. Но и расслабляться не стоит: доказать отсутствие вреда — крайне сложно.

Суды – не пассивные арбитры, а активные участники в поиске справедливости

Одно из ключевых положений: возложение на контролирующее лицо обязанности по компенсации убытков не исчерпывает его ответственность. Если сумма, взысканная по иску о возмещении убытков, не покрывает весь ущерб, причинённый банкротством, — привлечение к субсидиарной ответственности остаётся возможным в оставшейся части. Это устраняет прежнюю неопределённость, когда суды зачастую считали такие виды ответственности альтернативными.

Это особенно важно, потому что в основе и убытков, и субсидиарной ответственности — одни и те же действия: недобросовестное управление, сокрытие активов, принятие неразумных решений, ведущих к банкротству. Раньше арбитражный управляющий или кредиторы должны были выбирать — подавать ли в суд по одному основанию. Теперь выбор не фатален.

Ещё более значимое новшество: суд получил право проявлять инициативу. Если в ходе рассмотрения иска об убытках установлено, что действия контролирующего должника лица (КДЛ) повлекли банкротство, суд может самостоятельно предложить сторонам изменить предмет иска — с требования о возмещении убытков на требование о привлечении к субсидиарной ответственности.

Это не просто формальная возможность — это новый инструмент эффективной защиты прав кредиторов. Суд, видя признаки банкротства и злоупотребления, может направить процесс в более результативное русло, где ответственность не ограничена размером конкретного убытка, а охватывает всю задолженность должника, если она возникла вследствие недобросовестных действий.

Таким образом, позиция Пленума ВС РФ снимает искусственные барьеры между разными видами ответственности и создаёт единую систему восстановления справедливости. Контролирующее лицо больше не сможет уйти от полного возмещения, рассчитывая на то, что по одному иску уже заплатил — а по-другому уже нельзя.

Для практиков это означает:

— необходимо анализировать каждый случай комплексно, оценивая и убытки, и признаки банкротства;

— нельзя ограничиваться только одним видом иска — нужно быть готовым к двойному взысканию;

— важно заранее готовить доказательную базу, подтверждающую как причинно-следственную связь, так и реальный контроль.

Суды теперь — не пассивные арбитры, а активные участники в поиске справедливого решения. И это, безусловно, повышает правовую защиту добропорядочных участников оборота.

Смерть — не выход

Раньше были разночтения: прекращается ли субсидиарная ответственность со смертью контролирующего лица?

Теперь — нет. Верховный Суд подтвердил позицию Экономической коллегии 2019 года: обязанность по уплате субсидиарной ответственности входит в наследственную массу и не прекращается смертью должника.

Наследники отвечают в пределах стоимости наследства (ст. 418, 1175 ГК РФ), если на момент смерти не была начата процедура банкротства.

Что делать?

Я призываю бизнесменов и юристов пересмотреть подход к структуре своих компаний. Формальное отсутствие должности — не гарантия защиты.

Проведите аудит групп компаний — выявите, кто реально принимает решения, даже если не стоит в уставе.

Избегайте смешения ролей — юрист не должен быть одновременно акционером, бухгалтер — выгодоприобретателем.

Документируйте всё — обоснование сделок, независимость контрагентов, отсутствие влияния.

Обратитесь к антикризисным юристам — специалистам, которые видят картину со стороны. Коллеги из Ассоциации юристов по регистрации, ликвидации, банкротству и судебному представительству, включая меня, помогают выстраивать защиту до кризиса, а не после.

Потому что в 2026 году главный вопрос — не «кто директор?», а «кто решал?». И если вы решали — вы отвечаете.

Фото из личного архива Владимира Кузнецова